«Вы Чарли Паркер? – спросил я. – Меня зовут Боб Рейзнер. Что это вы один здесь гуляете?»
Он улыбнулся мне большой, теплой, коричневой улыбкой:
– Жена рожает, а я брожу тут – надо успокоиться, прежде чем вернуться домой.
Продолжая путь с ним рядом, я спросил, где он живет. «Да рядом, на Авеню Б», – ответил Чарли. Видимо, он почувствовал мое удивление – человек такой громадной известности и живет в подобной трущобе. «Мне нравятся здешние люди, – пояснил он, – они не лезут к тебе со всякой дурью».
Мы походили еще немного, а потом я повел Чарли на вечеринку, с которой ушел час назад, и все были невероятно удивлены моей добычей, восторг был полный, а я сам настолько обалдел от встречи с моим идолом, что подумал: «Пожалуй, лучше оставлю его здесь, а сам пойду домой, чтобы не испортить впечатления».
«Мне нравятся здешние люди, – пояснил он, – они не лезут к тебе со всякой дурью».
Так что я встал и пошел к двери. Хозяин квартиры, мой приятель Лекс, провожая меня, сказал, что просто потрясен.
«Да мы давно знакомы, – небрежно заметил я. – Иду, понимаешь, по улице, вдруг вижу – он». «А сейчас ты куда направляешься?» Я ответил, что опять выйду ненадолго и вернусь с Луи Армстронгом.
Но попутно, для души, я работал в Институте изучения джаза; многие мои знакомые по «Деревне» разделяли мой интерес к джазу, в особенности к стилям модерн, кул, прогрессив, да и к другим всевозможным стилям нового джаза, на который навешивались ярлыки в то время. В общем, это были люди, которых теперь назвали бы “хиппи”».