В жизни как в джазе: свобода – в импровизации
«Жизнь прекраснее всего, когда ты импровизируешь»
Джордж Гершвин
Эта фраза пронеслась в моей памяти эхом в ответ на текст об основах творческой визуализации, который попался мне на глаза накануне нашей беседы с Риммой Шайхеловой. В тексте заявлялось о необходимости жить здесь и сейчас, в потоке, когда воспринимаешь каждый момент как благоприятный. При творческом подходе к жизни отталкиваешься от заданной ситуации и в ней находишь потенциал для дальнейшего развития.
Основы творческой визуализации сродни импровизации, когда музыканты живут в моменте, фантазируют, опираясь на заданную музыкой гармонию и продолжают заданную мелодическую линию в своем ключе. Мы импровизируем и по жизни, балансируя в ней, отталкиваясь от тех аккордов, от той основной мелодии, которую дает сама жизнь в стремлении созидать на этом пути. Неслучайно текст о такой жизненной импровизации попался мне накануне нашей беседы с Риммой Шайхеловой, послужив преамбулой интервью. Ведь его героиня – признанный мастер джазовой импровизации, певица, педагог, вокальный коуч и основательница татарского джаза. Импровизатор по жизни, новатор в проектах, созидатель в музыке и наставник для многих.
В городе Казани нас приютил знаменитый Дом-Музей им. Василия Аксенова, завещавшего проводить на базе его особняка литературно-джазовые мероприятия. Видимо, по его воле притянулись в эти стены и мы: движимые интересом раскрыть тему татарского джаза в единстве музыки и лингвистики.
Если бы Элла Фицджеральд была татаркой
Что же такое татарский джаз? Здесь следует задаться вопросом, который будоражил ум самого Василия Аксенова: что такое джаз в целом? “Откровение? Самовыражение? Свободный творческий акт? Прорыв? Может быть, только попытка прорыва”, – считал писатель. В его доме-музее произошел прорыв несомненный: родился проект татарского джаза в ходе длительной кропотливой работы Риммы Шайхеловой в сотрудничестве с Альфией Шайдуллиной: филологом, составительницей татарского словаря. Именно там из-под их пера увидели свет первые тексты мировых джазовых стандартов на татарском языке. Как если бы Луи Армстронг, Элла Фицжеральд, Антониу Карлос Жобим были татарами… А почему бы и да!
Композиции для проекта Римма Шайхелова и Альфия Шайдуллина выбирали бережно и скрупулезно. Не все тексты прижились. Переводилось огромное их количество с использованием литературного татарского языка, однако не все было пригодно для дальнейшего исполнения ввиду разных причин. «Татарский – невероятно мелодический и богатый язык, и порой одна и та же фраза звучит сложнее на татарском, чем на английском, и для передачи ее смысла может потребоваться гораздо больше слов».
Как сказано в источнике Tatar Inform, так произошло, например, с песней «Тысяча мелочей». «Дословно не скажу, но там идет длинное перечисление: и пони, и яблочный пирог, и много чего еще, а затем звучит фраза: “Любимых тысячи моих мелочей” – вот она-то никак и не складывалась», – признается Римма Шайхелова. Полное интервью читайте в том же источнике.
Такие примеры песен как «Тысяча мелочей» и заставили cоздательниц проекта задуматься о выборе композиций. Не прошла мимо музыка Джорджа Гершвина и Антониу Карлоса Жобима.
Как подчеркивает Римма Шайхелова: «Это было стопроцентное попадание. Именно эта музыка откликнулась слушателю». Знаменитую Girl from Ipanema переводить не стали.
«Так как эта песня и так очень знакома нашему слушателю, мне захотелось взять менее известную Agua de Beber, ставшую в татарском варианте «Шифалы Су», – пояснила Римма Шайхелова.
Тема песни была раскрыта в переводе сквозь призму мироощущения татар и действительно откликнулась слушателю: «Татарам очень близка тема воды, ведь их центральный город Казань расположен на Волге».
По словам героини нашего интервью, из репертуара Гершвина переводилось огромное количество композиций, далеко не все на сегодняшний день были исполнены вживую. Был переведен в том числе и «Караван» Дюка Эллингтона. Он особенно гармонично прозвучал на татарском языке, возможно, потому, что в песне присутствуют восточные мотивы.
«Вообще процесс перевода – очень будоражащий и волнительный: знакомые композиции обновляются и предстают в новом свете подобно отреставрированным картинам», – поделилась Римма Шайхелова и позже в беседе подняла тему о важности сохранения культур малых народов, в том числе и через песни.
«Ведь язык живет тогда, когда на нем говорят и поют». Несомненно, благодаря проекту Риммы Шайхеловой продолжает жить один из самых редких и мелодичных языков нашей планеты – татарский. И проект этот – квинтэссенция многих десятилетий, если учесть время создания самих джазовых стандартов и многолетние усилия, вложенные в их перевод.
Влюбить татар в джаз! Влюбить мир в татарский джаз
В 2015 году татарский джаз был впервые исполнен вживую, снова в доме-музее Аксенова. Публика восприняла его тепло и дружественно.
«Доброжелательная реакция слушателя вдохновила меня двигаться дальше и дала понять, что у этого проекта есть будущее», – вспоминает Римма Шайхелова.
Позже ее проект был исполнен и в стенах Казанской Филармонии, и в стенах Казанского Кремля, и на фестивалях под руководством ведущего татарского продюсера Ильяса Гафарова, а также был освящен в международном проекте Татар Ханым, объединяющем татар со всего мира под руководством Гульнур Даутовой. Татарский джаз гастролировал по России: был услышан в Альметьевске, Рыбинске и в других городах. На одном из фестивалей в конце мероприятия к Шайхеловой и её музыкальной группе подошел репортер службы BBC. Выразив своё восхищение, он предложил провести интервью на следующий же день.
Пение на родном языке – особое состояние
Вспоминая свое первое исполнение татарского джаза, Римма Шайхелова поделилась:
«Я не ощущала тревоги. Тексты запоминались легко, так как это был мой родной татарский язык и мне было легче передавать смысл песен. Возможно, именно это помогало расслабиться во время выступления и доносить песни в том ключе, в каком мне хотелось, чтобы их услышали люди».
А хотелось, по словам Шайхеловой, «очаровать и заколдовать слушателя, чтобы с первой же встречи в их сердцах появилась любовь к этой музыке, чтобы она стала понятнее нашему слушателю».
До проекта Шайхеловой в сотрудничестве с Шайдуллиной, насколько известно, тексты джазовых стандартов не переводились так масштабно на татарский язык.
Однако певица-педагог скромно подчеркивает:
«Я не считаю себя родоначальником этого направления. Основоположниками татарского джаза для меня являются в первую очередь Олег Лундстрем и Александр Ключарев. Именно благодаря им возник татарский джаз, и появилась татарская музыка в новых интерпретациях. Еще будучи ребенком я услышала эту музыку и влюбилась в нее».
Обряд посвящения в джаз через скэт
Интерьер советской эпохи дома-музея им. Аксенова, где проходила наша беседа, навевал мысли об условиях, в которых потребляли музыку раньше: джазовые пластинки считались редкостью и каждый звук, извлекаемый из них проигрывателями, был на весь золота. Затаив дыхание, ценители ловили каждую ноту, каждый мотив, вслушиваясь в нюансы исполнения. Возможно, этого нам зачастую не хватает в современное время, перегруженное в том числе и музыкальной информацией, ставшей легкодоступной и повсеместной. Именно в эпоху, когда музыка в целом и тем более джаз воспринимались с особой ценностью, и сформировалось музыкальное мироощущение Шайхеловой: раскрывшей для себя джаз, тонко уловив всю глубину этой музыки и полюбив ее на всю жизнь. Перейдем же к тому самому таинству посвящения в джаз, которое произошло в жизни певицы-педагога и, вероятно, в жизни каждого, кто читает сейчас эту статью.
Родом из небольшого провинциального городка Набережные Челны, Римма Шайхелова так вспоминает свои годы учебы в музыкальной школе:
«Когда нам объявили о приезде педагога по джазовому вокалу, я не понимала, о чем именно идет речь, о джазе тогда никто не знал. Даже на вокальных конкурсах в ту эпоху не было как таковой категории вокального джаза. Так к примеру на прослушивание к своему будущему педагогу я подготовила песню Битлз Yеsterday, полагая, что это был джаз».
Исполнив эту песню аккапельно, ученица была допущена к своему педагогу. Им была Лия Литвиновна: наставник, через которого Римма Шайхелова познакомилась с западным миром джаза. «Первая прививка джазом была совершена благодаря ей».
В числе первых проводников в мир джаза для выдающейся певицы-педагога стала также Элла Фицжеральд.
«Эллу Фицджеральд я слушала очень много, и она оказала на меня огромное влияние. Cо временем я стала расширять свой кругозор. На тот момент это было сложно, так как пластинки с джазовой музыкой приходилось заказывать из заграницы».
Но тут звезды сошлись: через знакомых и родителей для будущего мастера джазовой импровизации и основательницы татарского джаза была возможность привозить пластинки из Германии.
«Там была и Ди Ди Бриджуотер, и Билли Холлидей. Звезды, без которых я не представляла своей жизни. Меня не миновал и Стив Уандер, и Джордж Бенсон. Эта музыка доставалась нам сложнее и именно поэтому мы так это ценили, так это любили. Это была особенная музыка, которую даже иногда запрещали, и, наверное, поэтому нам было так интересно узнавать о ней больше».
Открытие джаза через редкие в то время пластинки продолжилось в жизни Риммы Шайхеловой через знакомство со своего рода языком джаза, когда педагог пригласила свою ученицу в гости на прослушивание предстоящего репертуара.
«Я думала этим языком будет английский, – вспоминала она. – В школе я учила немецкий, и английский был для меня довольно нов, перед встречей я освежала в памяти все свои знания этого языка, чтобы лучше понять, о чем будут петь».
Но не тут-то было. Языком джаза, поразившем певицу, стал скэт! А позже, конечно, и английский, и родной для Риммы Шайхеловой татарский.
«Мы расположились на большом красном ковре, Лия Литвиновна включила пластинку, и первое, что я услышала, был скэт в исполнении Эллы Фицджеральд. Я ничего не поняла и не понимала, как это можно исполнять, что это такое звучит. Но это исполнение глубоко проникло в меня будучи невероятной передачей энергии на всех уровнях чувств, и я поняла, что без этого больше жить нельзя. Я поняла, что это моя музыка и она меня зовет».
Первая любовь стала делом жизни ведь так, вослед этому таинству, Римма Шайхелова стала не только певицей-педагогом, но и признанным и востребованным мастером по джазовой импровизации: по тому самому скэту, с которого началось ее знакомство с миром джаза.
Искренность в сердце, искренность в песне
Завершая нашу беседу, мы попросили Римму Шайхелову поделиться своими принципами работы как педагога и исполнителя.
«Не лгать самому себе, – ответила она. Это то, с чего надо начинать, когда транслируешь что-то через себя в музыке. Ни при каких условиях твой инструмент не должен фальшивить ни интонационно, ни душевно».
Вторым принципом Шайхелова назвала «желание познавать, без которого невозможно развитие». Это то, чему педагог обучает и что дает возможность двигаться самостоятельно её ученикам в дальнейшем.
«И третий принцип, – добавила она, – это научиться работать, и потом иметь желание работать до бесконечности. Мы и есть тот движок, который способен что-то перерабатывать, искать и двигаться вперед».
Как мастер вокальной импровизации Римма Шайхелова поделилась тонкостями этого искусства и сложностями на этом пути. «Менталитет татарского народа отличается тем, что в нас, к сожалению, много самокритики». По мнению педагога, этот контроль, этот глас внутреннего цензора может мешать импровизации.
«Для меня всегда первоочередным было не ломать голоса, не стремиться к идентичности и не бояться ошибаться. Только методом проб и ошибок рождается истина».
Педагог также подчеркнула необходимость вокалистам подпитывать себя самостоятельно, слушать качественную музыку, снимать имеющиеся вокализы.
«Процесс импровизации – захватывающий, и за весь мой опыт преподавания я не встречала идентичных вокальных импровизаций. Вплоть до выбора вокальных слогов каждый выбирает что-то свое, уникальное, близкое своему внутреннему миру».
Для импровизации важно это доверие, что отражается и в жизненном девизе Риммы Шайхеловой: “Верь себе, верь в себя”.
На мироощущение Шайхеловой в студенческие годы помимо музыки оказала большое влияние и литература . В числе таких книг: «Норвежский лес» Харуки Мураками, «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Улисс» Джеймса Джойса, «Cто лет одиночества» Габриэля Гарсии Маркеса, «Крестный отец» Марио Пьюзо.
«Эта литература повлияла на меня, но не помогала мне создавать. Как снег на голову я восприняла произведения Мураками, Достоевского. В тот момент мой внутренний мир будто разделился. Был мой родной, спокойный мир, как вдруг я вошла в какое-то очень неспокойное состояние, и в нем я начала искать, куда мне двигаться».
Это послужило для Шайхеловой неким толчком для движения, хоть и не являлось прямым источником для создания чего-либо.
Опыт постижения новой реальности был травмирующим, но вместе с тем и необходимым, на взгляд Риммы Шайхеловой. Она не считает его негативным и не рассматривает эту альтернативную реальность как однозначно неправильную.
«Я была домашним цветком, для которого требовалось вмешательство жесткого мира, и я вдруг получила его со стороны: через литературу и фильмы, через видение режиссера или писателя, которое переворачивало сознание и выводило из зоны комфорта».
На контрасте с мрачной действительностью, сходившей со страниц отдельных произведений литературы или фильмов, еще светлее ощущался для Риммы Шайхеловой мир музыкальный, мир, в который уносили те самые джазовые пластинки.
«Этот сложный опыт помогал чувствовать любовь к музыке. Понимать, что именно она является тем знаменателем, который тебя стабилизует, возвращает в русло, где ты чувствуешь себя собой. Музыка для меня – это точка опоры, это сила, в которой ты чувствуешь, что все можешь, что способен выражать и самовыражаться. И голос для меня – это возможность достучаться до слушателя, без которого мы – никто».
Сегодня именно в этом мире Римма Шайхелова ощущает и присутствие Бога. «Бог для меня – в музыке, в той любви, которую я чувствую через нее и передаю слушателям, без Бога этого всего не было бы в моей жизни».
Верится, что Бог есть. Вероятно, продолжает жить и радуется по ту сторону Его мироздания Василий Аксёнов, в доме-музее которого мы душевно обсуждали философско-лингвистические грани татарского джаза. Радуется тому, как судьба исполняет его завещание: там, где переплетаются джаз и литература, татарский язык и язык музыки, объединяются континенты, народы и культуры в единой любви. Там, где живет Бог, рождается новое, объединяя традицию с открытиями, заданную музыку с импровизацией. Так рождается и продолжает жить уникальное явление: татарский джаз.
Интервью провела Талия Хафиз
Журналист, певица-композитор, актриса. Автор документального фильма о музыкальных традициях татар From Past to Present, автор книги «Халейдоскоп реальностей», корреспондент ведущего американского издания All About Jazz, изданий «Новые Деловые Люди», «Антология», ProAm. Как певица-композитор выступала с концертами во Франции, на Кипре, в Англии; транслировалась на BBC и iHeart Radio. Автор альбома Sensations, получившего премию «Альбом года» по версии Music Durham. Владеет французским, английским, русским, турецким, татарским, немецким языками. Профессионально занимается спортивными бальными танцами.
