Один из семи монологов из книги «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера».

Родион Щедрин:
«Джаз возвращает музыке то, что она некогда утеряла»

Мое отношение к джазу менялось со временем. В молодые годы, в отличие от многих моих сверстников, я относился к нему равнодушно. Для меня это был далекий мир, своего рода музыкальная terra incognita. То, что я считал джазом, на самом деле было (как теперь пони­маю) смесью легковесной эстрадной музыки и тех неловких «отзвуков» джа­за, которые старательно воспроизводили наши музыканты-любители на танце­вальных вечерах в клубах. Настоящего, подлинного джаза я тогда попросту не знал.

Книга «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» 1987
Иллюстрация в книге «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера»

В 1962 году я впервые побывал в США. Моим спутником в поездке был Кара Караев, выдающийся музыкант, пытливый, мудрый человек. Он знал джаз, как профессионал, превосходно разбирался в его специфике, в его истин­ных и мнимых ценностях. Именно он и раскрыл мне глаза на это гипнотически притягательное искусство. От Кара Караева, разжегшего мое музыкантское лю­бопытство, я получил первый импульс интереса к джазу.

Поездка по Америке подарила нам много ярких встреч и впе­чатлений. Наряду с классической и современной симфонической музыкой, мы слушали джаз, знакомились с известными артистами. Многое нам открывалось, но многое и удивляло. Помню, как однажды мы спешили на концерт знаменито­го в ту пору джаз-оркестра Стена Кентона, ожидая увидеть при входе в зал столпотворение. Мы прошли в помещение – и ахнули. В огромном зале собра­лось человек двести, не более. И это на концерте одного из лучших джазо­вых оркестров Америки!

После концерта (программа была сыграна блистатель­но) мы прошли за кулисы к Стену Кентону. Он выглядел удрученным. Отвечая на наши поздравления, кивнул в сторону зала: «Такая аудитория не вдохновляет…». Я вспомнил об этом случае лишь потому, что некоторые наши любители явно обольщаются, полагая, будто джаз в Америке благоденствует. Судьбы многих джазовых музыкантов, даже самых именитых, складываются трудно. На них никак не распространяется коммерческий бум, бушующий вокруг идо­лов поп- и рок-музыки.

Другая памятная для нас встреча состоялась с Джерри Маллигеном и его небольшим ансамблем. Это было поистине «созвездие» джазовых виртуозов. Мне трудно сейчас назвать поименно всех музыкантов, но один из них, Боб Брукмейер, игравший на вентильном тромбоне, запомнился хорошо – такой фантастической техники я раньше ни у кого не слышал! После концерта мы проговорили с музыкантами всю ночь.

Книга «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» 1987
Иллюстрация в книге «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера»

Помнится, у нас даже вспыхнул спор. Он свелся, в основном, к вопросам полифонии. Я задиристо утверждал, что джаз по своей природе гомофоничен и «вертикален», что полифония в том виде, в каком она представлена в классической музыке, – джазу недоступна, да, пожалуй, и не нужна. Джерри Маллиген бурно возражал мне.

Потом, не­ удовлетворенный словесным поединком, взял инструмент, подозвал Боба Брукмейера – и они вдвоем стали наглядно «доказывать», как я был неправ. Играли они увлеченнейше, демонстрируя отменную полифоническую технику. Джазовые темы излагались в увеличении, уменьшении, каноном, проходи­ли во всех видах контрапунктов и т. п.

Артисты выказали глубокие познания в музыкальной литературе – от венских классиков до Стравинского и Шен­берга. Я был сражен. Вот, оказывается, какие мастера делают настоящий джаз. Впрочем, удивляться было нечему. Чтобы создать некую ценность в искусстве – будь то опера, симфония или небольшая джазовая пьеса, -необходим высший уровень мастерства, на основе которого может родиться подлинное творчество.

Мои представления о джазе расширились после концертов пиа­ниста Ахмада Джамала (меня увлек его ажурный, изящный фортепианный стиль) и замечательной певицы Крис Коннор. Когда я увидел на эстраде немо­лодую, усталую женщину, я не мог представить, что она способна захватить искушенную в джазе публику. Но вот она запела, лицо ее озарилось, помолоде­ло – и душа моя распахнулась навстречу удивительному по тембру голосу, не уступавшему красотою голосам прославленных певцов «Метрополитен-опера». Меня буквально бил озноб, когда я слушал, как пела Крис Коннор не­ притязательные мелодии популярных джазовых песен.

Книга «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» 1987
Иллюстрация в книге «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера»

Я понял, в чем была причина моего прежнего равнодушия к джа­зу. Я путал коммерческий, штампованный, разукрашенный на потребу невзыскательной публике псевдоджаз с джазом подлинным, вырастающим из живой народной традиции.

Фильм о советском джазе

Этому истинно творческому джазу не нужны огромные залы, зеркальные сцены, ослепительные фраки и прочая мишура; выдвинув из своей среды настоящих художников-творцов (достаточно назвать Советский джаз Эллингтона и Колтрейна), он постоянно что-то пробует, ищет, ошибается и создает новые формы и стили, которые двигают вперед весь жанр.

С той поры я внимательно слежу за развитием джаза на Западе и в нашей стране. Слушаю, стараюсь постигнуть то новое, что вносит джаз в музыку. Несомненно, джаз оказывает влияние на мое творчество. Влияние надо понимать не как формальный перенос джазовых схем и приемов в ткань собственно авторской музыки, а как воспроизведение духа джаза – в мо­ем, естественно, понимании.

Книга «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» 1987
Иллюстрация в книге «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера»

Во Втором фортепианном концерте, в третью часть («Контрасты») я вмонтировал несколько кратких эпизодов, где дана вольная интерпретация лексики знаменитого «Модерн джаз-квартета». Я стремился воспроизвести характерные тембры, ритмику, гармонические ходы, свойствен­ные игре этого ансамбля. Хотелось дать в Концерте резкий стык различных музыкальных стилей.

Отголоски джаза можно найти и в некоторых других моих пар­титурах; это, в частности, проявилось в трактовке медных и ударных инстру­ментов. Мне особенно близок в джазе его пульс, богатая ритмическая основа, пиетет синкопы, и гораздо меньше меня увлекает джазовая гармония, которая кажется мне бедноватой, в чем-то «регламентированной».

Значителен вклад джаза в развитие исполнительской культуры во всех сферах музыки. Мы подчас не замечаем, как отдельные приемы джазо­вой игры постепенно внедряются в технический арсенал музыкантов класси­ческого профиля.

Наконец, следует сказать и о том, что джаз породил совер­шенно особый вид музыкотворчества – когда исполнитель и композитор не­ расторжимо слиты в играющем артисте. Впрочем, джаз не столько «породил», сколько «возродил» давнюю традицию, разумеется, в новых формах. Джаз как бы возвращает музыке то, что она некогда утеряла.

Книга «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» 1987
Иллюстрация в книге «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера»

И последнее. Я был удивлен и обрадован, когда узнал, что несколь­ко пьес из моей «Полифонической тетради» сыграли замечательные джазовые музыканты Чик Кориа и Гари Бертон.

Выходит, не только джаз влияет на нас, композиторов, но и мы, того не ведая, в чем-то содействуем расширению стили­стических границ современного джаза. Так оно и должно быть!

В безграничном мире музыки все соотнесено, взаимосвязано. Ничто не может развиваться обособленно. Все жанры в музыке «аукаются» и слышат друг друга.


Фрагмент книги Советский джаз. Проблемы. События. Мастера. – Сборник статей. Под. ред. Александра Медведева, Ольги Медведевой. – Москва, 1987.


Читать все монологи из книги о советском джазе Александра и Ольги Медведевых.

Рекомендуем: Интервью с ВИА «Пролетарское танго»

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К БЕСЕДЕ

Please enter your comment!
Please enter your name here